Встреча мудреца с умножающим печаль

Люди

Сильный порыв ветра и оглушающий грохот! Рубельский КРС галопом, хвосты — пистолетом, ломанулся из выгульного дворика в современную «обору». Я от неожиданности отпрянул за угол и прижался к стене. С опаской выглянул. Пощупал штанишки в причинном месте — сухо. Неподалеку приземлился огромный кусок кровельного профнастила с обрешеткой. Ни фига себе, командировочка!!! Нифигасе — «горячая» рубельская точка Столинского района!!! Или рубельский рубеж?! Опять, чтоль на острие... пера?

Надо подойти поближе, чтобы ярче и более впечатляюще заснять стихийные разрушения — а по-современному «запилить контент» для «сторис». Гораздо безопаснее — обойти и приблизится с наветренной стороны строения. Это добрых двести метров в обход. Но ведь уже старческая лень-матушка. Поэтому по-славянски, хоть и прижимаясь к стеночке, крадусь навстречу угрожающе залупающемуся листу жести. А ведь уже шестой десяток разменял...

Крадусь, и понимаю, что автоматически становлюсь соискателем Darwin Awards. Но даже этой «престижной» международной премии в случае чего мне не видать. Потому что, даже таким ленивым идиотам, как я, но при этом уже имеющим родных детей — премия Дарвина не присуждается.

Обидно будет... Если летающий как пушинка кусок тяжелого и острого железа сейчас раскроит мне надвое безмозглую черепушку. Ведь никто из столинских обывателей не поверит, что это обыкновенный несчастный случай. Будут судачить, что Копец заслуженно порешил за необъективность Игнатюка. Конечно, очень многие даже вздохнут с облегчением, приговаривая шёпотом: — Поделом. Туда ему и дорога...

И всё-таки есть во мне какая-то невероятная «гнильца»...

Вспомнил только еще одного своего горынского корешка. Тот тоже, хоть и поселковый, засёк свою особенность. Если ему покажут свиноматку с приплодом — все поросята, абсолютно все, обязательно подохнут... Сгинет приплод от тяжелого взгляда лихого человека.

Крадусь по рубельскому комплексу, и вспоминаю случай на государственной "колхозной" ферме в Дубенце пару лет назад.

***

Тогда тоже приехал полюбоваться новым современным животноводческим комплексом. Захожу в коровник...

...А там... тёлка... черно-пестрая... повесилась на привязи-растяжке. Ещё живая, но клочья пены срываются из пасти издыхающего животного.

И всё-таки, я вовремя сюда заглянул! Ещё чуть-чуть и окончательно засилилась бы. Случился бы тут пресловутый падёж. Слетелись бы местные «стервятники»... Кстати, Лукашенко недавно по телевизору упоминал всуе о том, как в Гомельской области режут скот по ночам. Значит тема не устарела, что по ссылке ниже.

Бросился сразу искать завфермой. Без завфермой не рискнул приблизиться и единолично начать спасательную операцию — запросто могли бы обвинить в преднамеренном вредительстве.

Та, завферомой, прибежала. Сразу — в станок, схватила тёлку за голову и кричит: — Бей ломом по звену цепи!!!

У меня руки дрожат. Раз маханул, два маханул — не попадаю! Наконец-то прибежал скотник. «Гуртом» спасли несчастное государственное животное. Это был мой малюсенький вклад в общую копилку продовольственной безопасности Беларуси.

Колхозники сразу буднично разошлись по своим делам. А я, бездельник-щелкопёр, остался понаблюдать за обессиленной тёлочкой. Подсунул ей маленько сенца, буквально, жменьку. А будущая коровка отдышаться не может, пофик ей на то моё угощение.

А тут и новый директор с управляющей, с Леонидовной, подошли. Встали рядышком со мной. Смотрим уже вместе, втрёх, на тёлочку.

— Что ж такое могло это животное в петлю-то мотануть? — говорю вслух, на вроде как «городские» размышления.

— В охоту пришла, — объяснила мне управляющая Леонидовна. — Природное беспокойство от нетерпеливости — животный инстинкт размножения.

— Ух ты! Как много домашние животные переняли у людей, посчастливилось и мне не раз любоваться такой страстно-дикой, природной нетерпеливостью у прекрасной половины человечества, — поддержал в свою очередь похабной «мудростью» агродиалог, чтобы немного разрядить обстановку.

Виталий Иванович, молодой директор, очень по-хозяйски распорядился поправить и сделать безопаснее станок для искусственного осеменения нетелей и тоже ушел по делам.

— Какого интеллигентного и приятного во всех отношениях молодого человека назначили наконец-то Вам руководителем! — говорю Леонидовне, которую помню ещё с тех давних пор, когда она молодая и безумно красивая лихо носилась в ситцевом платьице (тут уж не ручаюсь, может быть, и в кримпленовом костюмчике) по колхозным полям и сенокосам на хромированном советском тяжеленном мотоцикле «Иж» без коляски. — Другой бы погнал меня, постороннего, поганой метлой с территории вверенного сельхозпроизводства.

Мы пристально посмотрели друг другу в глаза. Леонидовна с хитрецой улыбнулась в ответ. Она явно тогда что-то утаила от меня. Я вскоре, конечно же, узнал, что именно утаила мудрая Анна Леонидовна, и ещё больше зауважал деревенских за врожденную тактичность к репортёрской беспардонности.

Прекрасные, трудолюбивые и добрые полешуки: и Виталий Иванович, и Анна Леонидовна.

***

Я уже стоял в безопасном месте, «пилил» видос и фотки, как стихия продолжает рвать и залупать кропотливый селянский труд, размышлял о предпосылках.

Тут два варианта: либо на гвоздях «сэкономили» и умыкнули, либо инженерная недальновидность и разгильдяйство.

Я прекрасно знал послужной список «смотрящего» за строительством в этом расцветающем на глазах фермерском хозяйстве. Этот человек даже приходился мне очень далёкой роднёй по линии моей первой супруги. Вот в этой, предыдущей, заметке, в фейсбучной вкладке, он еще фигурирует в должности директора. Столинский мир тесен.Но я сразу же отмел в сторону оскорбительные подозрения в воровстве.

Присмотрелся внимательнее опытным глазом теоретика, бывшего сотрудника сельхозотдела государственной районки. Нет тут даже намека на воровство. Строители из-за огромного объема работ на реконструкции животноводческой фермы попросту не успели прибить ветровые. Ну, ещё, может быть, неподрасчитали и сэкономили на «калибре» крепежа. Обрешетку били по старой стропилке. А такое, бэушное, дерево гвоздь держит не ахти как...

Всё! Довольно умничать и графоманствовать.

***

Мы встретились здесь же, на рубельской ферме, с прогрессивным полесским инвестором — Алексеем Алексеевичем Копцем и его старшим сыном Владимиром. Копец-старший радушно, как старому знакомому, улыбнулся мне и крепко, по-мужски, пожал руку.

Алексей Алексеевич встретил меня как настоящий верующий христианин. С искренней теплотой в голосе предложил посмотреть его хозяйство, плоды своего кропотливого труда.

Фермер полностью обезоружил меня вот такой своей незаслуженной деревенской добротой по отношению к не совсем объективному автору.

Его сын — высокий, крепкий, уверенный в себе и спокойный парень, мне показалось, был даже несколько обескуражен ещё одним мудрым уроком своего отца. Когда опытный отец-наставник показал мастер-класс великолепной и невероятной провинциальной дипломатичности даже при встрече с бомжеватого вида прожжённо-курящим местечковым репортёром, с ядовито-жёлтым хроникёром, лишь одним своим появлением, умножающим печаль.

Работа над ошибками, добрый рассказ об удивительных людях тяжелого сельского труда и рискованного предпринимательства, о том, что у нас, абсолютно разных людях, может быть общего и как в спокойном и рассудительном разговоре можно расставить все точки над беларусской буквой «i» в следующем продолжении повествования.

Александр Игнатюк, редактор аграрно-фермерского районного портала «Про Столин»

Постскриптум. Когда тысяча столинцев посмотрела мой «сторис» из Рубля с Алексеем Копцем, в редакционной почте появилось еще два добрых письма о малешевском фермере и даже о его сыне от работников. И одна история «на злобу дня» из совершенно другого частного хозяйства.

Был и злобный голосовой звонок, обвинивший репортёра в продажности. Не стал убеждать в обратном подозрительного читателя. Бессмысленно.