Столинский день сурка и бунт в Пинске

Информация

На данный момент могу поделиться лишь собственными впечатлениями от произошедшего в стране. За несколько дней бесконечные челночные переезды по маршруту Пинск-Столин-Пинск изрядно вымотали.

Вчера вечером коллега позвонил и предупредил — останься дома, мы уже не в том возрасте. Чувство локтя у нашего брата просыпается в такие моменты, и я благодарен судьбе, что попал когда-то в ряды репортёров.

Коллега рассказал, что происходило в Пинске с 10 на 11 августа. Людей хватали на улицах столицы Полесья без разбора. Случайных людей. Некоторые просто выходили из магазина. Сотни человек привезли с улиц в горотдел милиции. В помещение тира!!!! Среди задержанных пинчане видели оператора «Медиа-Полесье». Его якобы сильно избили там при свидетелях. Возможно, причиной стало удостоверение журналиста. Работодатель разыскивал его весь следующий день. Передаю это предупреждение по цепочке другим коллегам.

C девятого августа Беларусь погрузилась на пару дней в Средневековье. Главным стала сила: щиты, дубинки, информационная блокада. Сегодня утром появилось устойчивое интернет-соединение.

ххх

Напомню: автор на белорусскую «политику» и «выборы» забил очень давно. Надоел бесконечный «день сурка». Он повторялся каждый раз — на местных, парламентских, президентских выборах.

И всё-таки 9 августа поехал в Столинский район посмотреть это торжественное представление — волеизъявление народа.

Девятое августа. После полудня. Такое впечатление, что провинциальный городишко Столин умер. На улице Пинской, на площади Комсомольской, на улице Советской, на площади Ленина — пустота. Пустынны и центральные улицы Белоуши, Манькович, Бережное. Повстречалось несколько семейных пар, которые, очевидно, ходили исполнить свой гражданский долг.

В райисполкоме на входе турникет и сторож. Да, даже средь бела дня в столинском райиполкоме теперь сидит сторож. Это режимный объект. Власть приравняла административную контору к банковскому учреждению, изолятору временного содержания задержанных, к тюрьме. Сюда уже давно просто так не зайдешь. Такого не было «при коммунистах», во времена, когда при виде первого секретаря райкома партии Бокача чиновники падали в обморок.

Прошу сторожа передать в районную избирательную комиссию, что хотел бы поговорить с Микуличем, главным по выборам в Столине, или любым из представителей.

Сторож позвонил «наверх». Время стекает как навозная жижа — успеваю выкурить пару сигарет. Наконец «сверху» по телефону сообщили, что Микулича нет, и посоветовали ориентироваться по наличию его автомобиля с тремя нулями на госномере. Есть на стоянке — заходи. Когда-то Микулич был интеллигентным образованным интеллектуальным руководителем. Это был самый уважаемый мной мужик в районе. Но... Время течет как навозная жижа.

ххх

Приезжаю проголосовать в Дубенец. Здесь меня встречает идиллия. Почти в полном составе участковая комиссия высыпала на крыльцо местного клуба. Едва не прослезился. Честно. Здесь на самом деле родные мне люди.

— Дядя, я же обещал, приехал, — говорю Ивану Андреевичу.

— И мне обещал, — подтверждает Анна Леонидовна.

И милиционер, и пожарный (для меня удивительно нахождение на участке человека в форме МЧС) добродушно улыбаются.

Волеизъявление целой полесской деревушки Ястребель проходит в теплой непринужденной обстановке.

Автор в шоке от количества досрочно проголосовавших — что-то около 60 процентов. Деревня посоветовалась между собой, со «старшими» и очень торопилась сделать свой осознанный выбор. «Чужих» наблюдателей здесь, конечно же, не было. Я расспрашиваю у председателя УИК, как голосовали избиратели, разрешала ли она фотографировать, кто «ответственный» тут на выборах от райисполкома? Анна Леонидовна очень строгая женщина, с ней не забалуешь.

ххх

Следующий участок — в сельсовете Бережное. На крыльце — группа людей. Добрые деревенские люди. Подневольные? Не рискну дать своё оценочное суждение. Так как не могу заглянуть им в душу. Могу посмотреть только в глаза.

Во избежание конфликта (а у меня даже в мыслях такого не было) прям на крыльцо ко мне выходит глава местного УИК Демко — красивая замужняя женщина. Где-то внутри избирательного участка в это время находится очень серьезный и ответственный наблюдатель от местной «общественности» — Виталий Яхновец, директор местного сельхозпредприятия.

Задаю дежурные вопросы: о количестве досрочных, о наблюдателях, о фотографировании, о людях с белыми повязками, об атмосфере на участке.

Мы просто разговариваем. Игнатюк, Демко, Чех. К нам подходит дежурный сотрудник милиции майор Ососкало. Он тоже хороший человек. Это моё мнение. Мне рассказывают о единственном «чужом» наблюдателе. Кто он, откуда приехал в Бережное, какой купил дом, кем работает.

Между нами не может быть конфликта. Потому что я люблю этих деревенских людей. Мы просто разговариваем.

Наши с Чехом предки — хуторяне. Когда-то Чехи и Игнатюки даже породнились. Часть леса в Подовице Чехи отдали в приданное за невестой Игнатюкам. Но сейчас эти в прошлом «наши земли» арендует отличный хозяйственник ольшанец Михаил Гриб. Прошлого не вернуть. Надо жить будущим.

Мы шутим. Между нами нет ненависти. Это согревает душу.

ххх

Столин. Остаётся час до закрытия участков.

Дом культуры. Смотрю количество досрочных. Вижу одного наблюдателя. Спрашиваю про обстановку. Он утверждает, что всё нормально.

Кинотеатр «Экран». Уже практически все члены избирательной комиссии заняли свои места. Пуфики для наблюдателей свободны.

Вторая столинская школа. Здесь у входа вижу первых людей, которые демонстрируют мне свои белый амулеты. Столин настолько малюсенький город, что все друг друга знают.

Вхожу на участок. Приветливая председатель комиссии. Пустые столы для наблюдателей. Хотя приготовлены даже таблички для представителей кандидатов в президенты.

Короткий разговор с одним из членов комиссии. Здесь тоже всё было спокойно.

Административное здание ДРСУ. Участок для голосования. На входе меня встречает председатель Тарасевич. Непонятно по какой причине нарывается на конфликт. Спрашиваю, всех ли избирателей он встречает лично, почему агрессивен? Он интересуется какой-то аккредитацией. В ответ предполагаю, что «заблудился». Мозг Тарасевича заточен под определенный алгоритм действий. Этот алгоритм рассыпается при получении нестандартной информации. Он теряется. Конфликт исчерпан. Но надо будет потом присмотреться к этому Тарасевичу повнимательнее — возможно у него проблемы на работе или в личной жизни.

В здании дорожников очень большой участок, здесь зарегистрировано много избирателей. Подхожу к стенду, где висит информация о досрочном и наконец-то понимаю, почему председатель УИК не в духе. Здесь очень мало людей пришло досрочно...

ххх

Комсомольская площадь напротив райисполкома. За зданием администрации в кафе «Лакомка» собирается аполитичная столинская молодежь, чтобы начать употребление спиртного. Разговариваю с буфетчицей. Она откровенна. Много работы было. Но люди не говорили о выборах, о политике. Люди приходили в универмаг купить детям вещи к школе. Люди озабочены.

В парке пустовато. Возвращаюсь и вижу четырёх девчушек, которые встали напротив райисполкома и взялись за руки. Делаю фото.

Я вижу четверых перепуганных и дрожащих девчушек. Рядом с ними парень.

Но в глазах этих девочек еще вижу ЧУВСТВО СОБСТВЕННОГО ДОСТОИНСТВА. Это главное человеческое чувство, которое отличает нас от животных, и особенно от зверей, если понимаете, о чём я. Я больше не вижу никого из тех, кто скулит о политике на собственных кухнях. О политике в Столине некому рассказывать, не с кем о политике разговаривать.

Я сожалею, что перепугал их еще больше со своей собакой. Девочки держались за руки. Они подумали, что за ними пришел человек из КГБ. Они предложили встать мне рядом с ними. Эти девочки всем предлагали встать с ними рядом. Но за те восемь минут, которые они выстояли глядя этой власти в лицо, редкие горожане торопились пройти мимо, в парк.

ххх

Более чем уверен, что в Столине всё будет тихо и мирно. Но решил немного постоять возле райисполкома, посмотреть на прибывающих «лучших людей района» с пакетами пересчитанных бюллетеней. Посмотреть им в глаза, увидеть там человеческую гордость.

На площади — начальник милиции. Рядом с ним замечаю «особо опасного» прославленного персонажа. К девочкам подъезжает милицейская «газель». Из нее выходит майор Богатко. Девочки выстояли восемь минут. Они — настоящие герои.

На стоянке мы разговариваем — Богатко, Арсенович, автор. Майор Богатко — спокойный интеллигентный милиционер. 16 лет назад именно он заблокировал и задержал автора в окрестностях Плотницы. Но он хороший человек. Он тогда отпустил мою перепуганную спутницу. И я и он помним об этом. Богатко выполняет приказ. Арсенович выполняет приказ.

Я искренне благодарю начальника столинской милиции. Этих девочек не швырнули в будку «газели».

Архаичный Столин дремлет в своей аполитичной безмятежности.

Вся страна начала погружаться примерно в это время в Средневековье. Связи нет.

ххх

За полночь меня поднимают «по тревоге» минчане. В Пинске — бунт. Выезжаю. За Любанским мостом — первый пост ГАИ. Сотрудник ведет себя спокойно и учтиво. Переезжаю и ныряю налево под городской мост. Здесь — первый блок-пост. Но милиция ведет себя спокойно. Разворачиваюсь и продолжаю движение по Коржа. Вижу протестующих. Паркуюсь в переулке напротив «Андре».

На пешеходке — две медицинские «неотложки». Толпа людей. В горисполкоме погашен свет. Спускаюсь на набережную. Там ещё две скорые. В салоне — раненые сотрудники милиции. У одного разбита и перевязана голова, в руках он держит шлем «охраны». Второму помогают подойти к медикам коллеги. У него рана на ноге. Уже потом в новостях появится информация о количестве пострадавших блюстителей закона оказавшихся в больнице. А пока... хаос, незнание, тьма.  

Сотрудник милиции мне спокойно:

— Не советую Вам подходить ко входу в администрацию. Я вижу в темноте готовых к отпору милиционеров, готовых защищать власть силовиков.

Поднимаюсь наверх. Вижу здесь тех, кто готов утопить эту власть в Пине. Толпа возбуждена и неуправляема. Видно, что люди повырывали у милиции алюминиевые щиты, пилотки.

Люди радуются.

Один говорит репортёру:

— Оторвался за 20 лет. Хоть раз. Они первые поперли на людей. Прикрывались от камней щитами. Тогда мы начали бить их по ногам...

Паренек мне даёт сфоткать свой трофей — щит силовиков. Люди кричат «Жыве Беларусь!»

Пинчане уходят от горисполкома по Коржа в сторону Первомайской. Машины сигналят и шарахаются назад, уступая дорогу народу.

ххх

Утром, 10 августа, опять в город. Работать не имеет смысла, нет связи. Иногда прорывается Телеграм, поэтому знаю, какая мясорубка в столице страны.

Вхожу в горисполком. Изнутри входы и окна забаррикадированы перевернутыми столами... Режимный объект. Сотрудник на входе пропускает журналиста. Но в горисполкоме никто не может внятно сказать о результатах выборов в Пинске. Из приемной главы города секретарь ведет меня к одному из членов комиссии.

Вижу подавленных и растерянных чиновников.

Рядом со зданием работает следственная группа. Полковник следственного комитета ведет себя очень корректно.

Возвращаюсь на набережную. Здесь очевидец рассказывает, что в четыре ночи город уже был взят силовиками под контроль. Рассказывает о жестокости.

Удаётся связаться с пресс-службой местного погранотряда. Офицер заверяет, что пограничники не участвовали.

Уезжаю в Столин. Там вообще никого нет, кто мог бы адекватно рассказать о ситуации.

ххх

На улице встречаюсь с председателем райисполкома Григорием Протосовицким. Он спокоен и уверен. Встрепенулся лишь, когда я рассказал о том, что видел вчера в Пинске.

Увидеть результаты голосования и здесь не представлялось возможным. Со слов Григория Васильевича здесь их никто не вывешивал на всеобщее обозрение. Представители местного избиркома повезли протоколы уже в Брест.

Захожу в редакцию государственной газеты. Уставшие и растерянные сотрудники. У них тоже нет результатов из районной комиссии. Нонсенс. Такого никогда не было.

А время течет как навозная жижа и уже около полудня.

Но мы всё-таки коллеги. Поэтому лишь подшучиваем друг над другом. Поэтому я люблю свой тихий спокойный городишко. За то, что здесь нет ненависти.

Вечером на столинскую площадь выходят шесть мирных столинцев с собакой.

В Минске вторую ночь жестокие столкновения. А по утрам с асфальта смывают кровь.

ххх

Днем, 11 августа, мы все вместе ищем «пропавших без вести» в Минске двух пареньков. Все вместе ищем. И «зависимые», и «независимые», и милиционеры. Мы переживаем и надеемся, что они — столинские студенты — арестованы, а не в больнице.

Это всё очень хреново закончится. Рано или поздно. Очевидно, что просто «откосить под дурачка» уже не получится ни у кого. Жестокость — признак бессилия. Народная жестокость... Её практически невозможно остановить. Даже любовью невозможно остановить.

Я видел глаза и с той и с другой стороны. Все всё прекрасно понимают.

Александр Игнатюк, «Про Столин»

Начинает приходить информация о пострадавших в уличных акциях столинских милиционерах.

Пешеходка в Пинске в ночь с 9 на 10 августа. Здесь стояли две машины медиков. Ещё две — на набережной.

Народный трофей. Репортёр старался не снимать лица протестующих.

Тамбур входа в Пинский горисполком забаррикадирован перевернутыми столами. Также был укреплен весь первый этаж.

Лавочки — народное оружие пролетариата. Доски от скамеек пошли в ход против силовиков.

Утром десятого августа в Пинске по пешеходке «по вчерашнему полю боя» уже гуляли молодые мамы с детьми.