ЗАТРАВИТЬ «ЗВЕРЯ»

Политический постапокалипсис. Можно уже перевернуть эту страничку.

Но, опять накануне. Всё же накануне. Предстоит «взять на рывок». Всегда пробивает «ностальжи» и какая-то дурацкая сентиментальность. Ты вспоминаешь. И понимаешь, удача всегда сопутствовала тебе. Надо лишь вывести на прямую и безошибочную траекторию того, кто вовремя перехватит и будет способен удержать. Потому что это будет последний твой рывок. Ты чертовски устал, но у тебя еще есть силы на последний рывок. Ты очень рассчитываешь, что это будет именно финишный рывок.

Тебе всегда сопутствовала удача. Не вспугнул ли ты её!?

Особенно повезло тебе с Учителями.

Михаил Кучук. Степанович. Коммунист. Боец истребительного отряда. Шевелил «лесных братьев» в Прибалтике.

Он приходил в провинциальную редакцию полистать подшивки. Матерый собственный корреспондент областной газеты. Ты смотрел с завистью на его опыт. Он на тебя чуточку снисходительно, но с уважением. Тебе было всего-то капельку за 25-ть.

ххх

Потом Степанович пришел к тебе в кабинет как «переговорщик». Ты ухватил за штанину чиновника. Крупного, не по зубам, но рвал одежку старательно. Простенько финтил. Зажал в судебный угол и... цугцванг — при любом судейском решении победителем из схватки выходил ты. Судья мог лишь незначительно изменить заголовок подготовленной заметки. Ты по-детски «травил».

— Забери свой иск, — спокойно сказал Степанович.

Для тебя и сейчас непонятно, как он подобрал тон разговора. Потому что шерсть на загривке стояла дыбом, а тут сразу улеглась.

— Забери свой иск, — повторил Степанович и продолжил. — Он готов принести извинения. Но он сюда, конечно же, не придет. Сходи к нему сам.

— Я — в суд, всё сделаю, — молодость суетлива. — Потом — в райисполком? Спасибо! Спасибо, Степанович!!!

ххх

Не знаю точно, сколько прошло лет. Ты уже обзавелся обширным кругом информаторов в главном районном здании. Сексот и доложил, как «травили» Степановича.

Кучук был уже на пенсии. Писал статьи в удовольствие. Особо не оглядываясь на «генеральную» линию. Это не нравилось «хозяевам». И его пригласили в кабинет с высокими потолками.

Он сидел за столом и спокойно выслушивал «претензии» тех, кто в журналистике «понимает» куда лучше. Слушал, слушал, слушал. Нравоучениями постаревшего журналиста занимался в компании заместителей тот, с чьей штанины Степанович пару лет назад «снял» своего неопытного коллегу. Наверное, молчаливый старик ввёл в раж кабинетных сидельцев, и они неосмотрительно заступили «красную» линию:

— И вообще, Михаил Степанович. Вы уже в почтенном возрасте. Видимо из-за этого и совершаете свои «ошибки». Уходили бы на пенсию...

Степанович сначала спокойно откинулся на спинку стула. Потом поднялся, расправил плечи. Молча, направился к двери. Взялся за ручку, обернулся и также спокойно сказал:

— Я-то хоть завтра на пенсию могу уйти, но если на моё место придёт... — он сделал паузу и улыбнулся «учителям». — Умоетесь горькими слезами...

Михаил Кучук еще очень долго работал в газете «Заря» собственным корреспондентом.

ххх

Прошло ещё несколько лет. На алее запущенного городского парка райцентра встретились седовласый собственный корреспондент областной «Зари» и стриженный под «полубокс» специальный корреспондент брестской «Вечерки». Они присели на лавочку.

— Я тут подсобрал для тебя кое-что, — начал разговор старик пристально глядя в глаза молодому коллеге. — Я бы и сам с удовольствием... Но, возраст. Да и не позволят мне. Ты же понимаешь, я — в государственной газете. А у вас воздуха побольше...

— Вот здесь будь внимательным, и тут осторожней, перепроверь, — Степанович подробно инструктировал.

Ты слушал молча. У тебя перехватило дыхание. Матерый журналист собрал для тебя на удобной полянке целое стадо нагулявших жирку «копытных». Тебе оставалось лишь клацнуть окрепшими челюстями.

Это была славная охота. «Травил» три недели к ряду. И укладывал тушки рядком. Шесть или семь штук...

Это был последний рывок Степановича. Он вывел тебя на «оперативный простор», остальное было лишь делом техники.

Михаил Кучук сделал тебя популярным, знаменитым и высокооплачиваемым спецом. Вы потом встречались иногда в городе, здоровались и подмигивали друг другу.

Они умылись горькими слезами гораздо раньше, чем Степанович ушел на заслуженный отдых.

ххх

Сейчас всё совсем по-другому. И журналистика деградировала, и «печатное» слово силу подрастеряло.

Пинск. Это будет совершенно другая история. Но вы накануне. И уже ты попытаешься вывести другого, гораздо моложе и энергичнее, профи «на удобную полянку». Ты возьмешь на себя всю самую «грязную» и «подлую» работенку.

Предстоит «зачистка». Людей жалко? Они гораздо сильнее, опытнее, увереннее... Они обучены и подготовлены лучше... Но ты знаешь их уязвимые места и надо просто подмести беговую дорожку. А дальше профессионально и без ненависти.

Хотя, может быть... Правильнее сказать — скорее всего — ты придумал себе «красивый» миф, просто написал очередной туманный текст...

Александр Игнатюк, «Про Столин»