ПОД ОДНИМ ОДЕЯЛОМ-8

Ястребель, Столин, полигамия, новости, сайт, бизнес 1162

Мистика Ястребля. Чертовский омут. Действия, описываемые в репортаже, происходят по большей части здесь. Необычное место.

Следующий текст написан мной в мае 2013-го.

А в апреле мне просто повезло. Пролежав две недели в Столинской больнице, не наблюдая видимых улучшений, решаем с Ингой поехать в областную больницу в Брест. И по дороге происходит такое обострение, что прямо из приемного покоя попадаю в реанимацию.

От боли меня скрутило в бараний рог.

- Инга!!! Дай им сто баксов, пусть уколют самое лучшее обезболивающее! – еле шевелю губами.

Два хирурга не обращая внимания на мои стоны, сидят в задумчивости.

- Сейчас повторим процедуру, - наконец-то определился один из них и говорит женщине. – Мы дозвонились до нашего коллеги, он уже в пути с одним хитрым аппаратом, и мы повторим процедуру. Если ничего и у него не получится… тогда, это уже будет совсем другая история. А ты не дрейф, - обращается он уже ко мне, - сейчас обколем тебя наркотиками и анальгетиками... Потерпишь.

Через пару дней уже в реанимации решил поразвлечь медсестру, коротающую ночное дежурство, своим рассказом о Ястребле.

- Может, наплевать на задаток, отказаться от покупки ветхого дома, а овчарку – пристрелить? – мой последний вопрос абсолютно не из разряда риторических.

Она послушала… и задумчиво сказала: - Вам не нужно заострять внимание на этих совпадениях. Думайте лучше о хорошем.

 

…Асфальт заканчивается у деревни с впечатлительным названием Могильное. Дальше – по разбитому проселку на север вдоль линии электропередач. Полторы километра полевой дороги ныряют в мрачноватый ольховый лес. Еще через 3,5 км тупик (Полесский тупик - за фоторепортаж под таким названием на Онлайнере потом выиграл приз - фоторюкзак) берегу красивейшего лесного озера с названием Чертовский омут. На его берегу умерла деревня Ястребель…

Этот дом мне никогда в жизни не продал бы его владелец, если бы… Если бы год тому назад его сын, страстный охотник, не погиб в автокатастрофе.

 

И именно почти год тому назад, в 2012-ом, решаю, что в Ястребле мне нужна будет именно немецкая овчарка. По объявлению в газете нахожу продавца. Приезжаю. Встречает женщина. В двух вольерах – семья немцев. Во дворе жмется к ногам добродушный щенок.

- Последняя из выводка осталась – знакомит нас хозяйка. – Перед Вами ольшанцы кобелька забрали.

Я побродил по двору, посмотрел на злобных родителей будущей любимицы, которая в это время ласково крутилась под ногами, и решил – беру.

Пошли в дом смотреть документы. У суки – родословная. Кобель из питомника пограничников. Решил поторговаться. И тут у женщины потекли слёзы.

- Это сына собаки, - разрыдалась пожилая женщина. – Не дождался он щенков. Я потом и взрослых продавать буду, куда мне с моей пенсией... Но пока как память о нём, сколько смогу – буду держать. Вот щенки продала, памятник закажу.

Она немного успокоилась. Мы присели в комнате, и я услышал подробности трагедии, которая закончилась самоубийством её сына.

Были и еще как минимум два шокирующих факта со смертельным исходом, которые сопровождали автора, пока он покупал себе Ястребель. И вот этот мой приступ. Потом хирург сказал, что мне повезло, что произошло это со мной по дороге в областной центр. Потому что в районных больницах такого инструмента нет, да и квалификация врачей не та.

Вот так встречал меня Ястребель и Чертовский омут…

- Думайте о хорошем, - задумчиво сказала медсестра в реанимации.

 

ххх

Но в Ястребель меня тащила детская мечта.

Уже точно не помню, сколько мне тогда было лет, но картинка из детской памяти и сейчас перед глазами, как настоящая фотография.

Осень. Вечерело. Дед чем-то занимался в огороде, я – болтался рядом. Как вдруг увидел, что к нам размашистой рысью несется всадник. Он, казалось, летел, пригнувшись к холке лошади. Накинутый на плечи дождевик развевался сзади, как бурка Чапаева.

Осадил коня рядом с нами. Я потом не слышал его разговор с дедом, потому что с открытым ртом рассматривал кожаное седло (до этого у колхозных пастухов я никогда не видел седел), стремена, короткую плеть и ружьё… Живой Чапаев!

Через пару минут после того, как он ускакал куда-то дальше, я опомнился и спросил:

- Дед, а кто это был?

- На лошади? Это полевой, - буднично объяснил дедушка.

Через пару минут я выдохнул опять:

- Дед! Когда я вырасту, я буду полевым…

Наверное, деда это улыбнуло. И он объяснил мне, что полевой – это простой колхозный сторож, который присматривает за несвезенным в деревню с поля урожаем свеклы, соломы и прочего, чтобы это общественное добро по ночам не растаскивали люди.

 

Таких детских впечатлений было немало. Вот еще был тогда очевидцем дичайшей охоты советских людей.

Бабушка долго смотрела вдаль, а потом за руку потянула меня в дом. И я наблюдал с ней за этой схваткой уже через окно.

Как уже сейчас я понимаю, тот лось был, наверное, не совсем здоров или же стар, или подранок. Его гнали верхом два всадника, колхозные пастухи. Надо отдать должное, это были умелые наездники. В руках у них были не ружья, а длинные палки. Люди старались загнать дикое животное в мелиорационный канал и тогда, спрыгнув с лошадей, сверху, с берега, размашисто, двумя руками, били его своими палками, стараясь попасть по голове.

Лось выкарабкивался из канала и пытался уйти от преследователей в сторону ближайшего перелеска. Но таких каналов у него на пути было еще немало.

Метрах в 150-ти от дедового хутора один из всадников отстал, его лошадь споткнулась и обвалилась на обе передние ноги. Второй, чтобы задержать животное и его приятель успел догнать добычу, почти перед самым нашим окном бросил под ноги лося свою старую балониевую куртку. Взбешенный зверь копытами изорвал ту, как сейчас вижу, синюю куртку в мелкие клочья.

Всё это было так близко, что мы с бабушкой даже отпрянули от стекла. Уже кровавая пена капала изо рта животного. Лошади – в мыле, то и дело поднимались на дыбы. Всадники в грязи… Погоня вскоре скрылась из вида… А мы еще долго не выходили из дома.

Через пару дней, когда дед сходил в сельмаг за сахаром, принес новость: все-таки люди победили в той схватке – почти под лесом забили животное палками до смерти. Меня эта новость огорчила, жалко было красивое длинноногое животное. И я спросил у деда, а кто защищает зверей. Он ответил, что таких людей зовут егерями. Тогда я начал мечтать стать егерем…

Потом, конечно же, были другие детские мечты. Порой взаимоисключающие друг друга. И в итоге получился провинциальный репортер. Который всё-таки купил себе такой необычный Ястребель на берегу Чертовского омута…

Но, если быть точным в деталях, то первый раз я очутился в Ястребле летом 1989-го. Делал репортаж о работе киногруппы «Беларусфильма». Это была экспедиция. Натурные съемки. Провел с ними три дня. Расставались уже в Гомельской области. Киношники остановились на ночевку на берегу Припяти, где-то за деревней Вересница.

- Бросай свою газету, поехали с нами, - как сейчас помню, предложил мне режиссер Виктор Шевелевич. – Мы сначала в Аскания-Нова, потом в Переславль-Залесский. Вернемся через пару месяцев.

- Я б с удовольствием, - ответил автор. – Не могу. Мне осенью в армию…

Александр Игнатюк, «Про Столин»

Продолжение следует.

Начало

Первая часть

Вторая часть

Третья часть

Четвертая часть

Пятая часть

Шестая часть

Седьмая часть