КТО «КРЫШУЕТ» РИТУАЛЬНЫЙ БИЗНЕС В ПИНСКЕ?

Бывает. За пару дней “переворачиваешь” сотню гектаров информационной целины, но “заказчик” неожиданно включает заднюю, прикрываясь “тупостью” читателя, который привык смотреть картинки. Но ведь удовольствие от работы уже получено, поэтому текст можно спокойно спустить в унитаз… Но “для истории” предварительно выложить в личный блог.
ххх
Имея колоссальный массив оперативной информации о ситуации в сфере ритуальных услуг в Пинске, предстояло лишь получить подтверждение либо опровержение тем или иным фактам. Не было цели вступать на какую-либо сторону конфликта конкурентов щекотливого бизнеса. Интересовал лишь статус Пинского межрайонного патологоанатомического отделения (в простонародии — морг). А именно, это все еще государственное учреждение, или оно уже полностью перешло в частные руки? И, конечно же, постараться выяснить, кто из пинских чиновников или правоохранителей «запутался» в траурных лентах или «увяз» в ворохе поминальных венков.

Личный опыт из прошлого

20 лет назад всё было гораздо проще. Тогда молодому и задорному криминальному репортеру надо было посмотреть в морге труп скоропостижно и безвременно ушедшего в мир иной мужчины. Интересовали телесные повреждения. Предусмотрительно захватил с собой бутылочку недорогой спиртосодержащей жидкости. Познакомился с дежурным санитаром. Присели на крылечке. Откупорили. Приложились по очереди к горлышку «за знакомство». И он провел меня в помещение, где на нержавейке лежали два закоченевших обнаженных мертвеца: старая женщина и мой «клиент».
— Смотри, — закусывая огурчиком, предоставил мне новый знакомый широкое поле деятельности.
Разглядывая покойника, сразу обратил внимание на синюшную бочину.
— Трупные пятна, — успокоил меня «экскурсовод». — Ничего такого подозрительного на этом мертвом теле нет.
Тогда пришлось довериться мнению «профи», хотя неестественная синева меня сильно смущала.
ххх
Забегая вперед уже в настоящем времени, стоит сказать, что всё, о чём мне рассказал мой конфиденциальный собеседник, потом подтверждалось в откровенных беседах с респондентами по ходу сортировки информации. Не удалось лишь встретиться и поговорить с Вячеславом Махновцом, заведующим пинским моргом, чтобы уточнить детали. О бухгалтерии и финансах. А именно — как, в каком процентном соотношении распределяется валовая выручка индивидуальных предпринимателей — санитаров? Какие доли и кому уходят? Хватает ли на жизнь? Махновец оказался в отпуске, а вызвать его повесткой не представлялось возможным — журналист не наделен такими функциональными полномочиями.

Морг по выходным, или санитары в деле

Однако обо всём по порядку. В воскресенье — самое удобное время — занялся поисками входа и «свободной кассы» в пинском морге. Белтелекомовские телефоны, как вы понимаете, в выходной день не отвечают. По запросу в Google во второй или третьей строке вываливается справочная информация, где присутствует и номер мобильной связи. Набираю:
— Морг?
— Морг.
Легенда простенькая, поэтому правдоподобная. Типа, один из болезных пинчан уже протянул руку, чтобы поздороваться с апостолом Петром на входе в рай, но жизнь пока теплится в его бренном теле. И дальний родственник — автор — мониторит пинский рынок ритуальных услуг.
Собеседник Алексей сначала ломается как овсяный пряник, пытается выяснить фамилию, собирающегося в последний путь, но потом всё-таки озвучивает свой прейскурант: помыть-одеть-легкий макияж покойника — 140 рублей. Он ссылается на 20-летний стаж работы профессиональным санитаром и гарантирует, что усопший сможет и перемещаться по городу в такую жару в частный сектор, и полежать последний раз в родной хате в идеальном состоянии за такие деньги. Лёха на другом конце связи, как и предполагалось, отправляет меня в конкретный ритуальный магазин и заверяет, что государственного пособия хватит на похороны с лихвой.
Уже в понедельник мой следующий собеседник — патологоанатом морга Владимир Авсеенко. Профессионал. Работает с трупами более 30 лет. Он рассказывает стажеру веб-журналистики сначала о штатном расписании — санитаров, которые работают со специалистами, всего два; о государственном прейскуранте — здесь оказываются услуги по платной биопсии и хранении трупов в общей холодильной камере, остальные гораздо более востребованные услуги отданы на откуп санитарам, которые каким-то образом умудряются совмещать труд в бюджетной сфере и частную практику; о том, что как такового прощального зала в морге не предусмотрено и лишь иногда тут идут навстречу скорбящим родственникам.
Из откровенного разговора с Владимиром Анатольевичем автор понял, что конфликтные ситуации в морге между представителями разных структур сферы ритуальных услуг здесь не редкость, если не сказать, что в порядке вещей. Последний раз «разборки» с привлечением в качестве «арбитров» правоохранительных органов были в начале прошлой зимы.
Также мы сошлись во мнении с Владимиром Авсеенко о доле мещанского ханжества в рассуждениях обывателей о психологическом дискомфорте при виде траурных процессий и прочих печальных атрибутах. Жизнь и смерть идут по земле рука об руку. 

Кто на новенького… покойника?

Прямо напротив выхода из морга — частный павильон с ритуальными принадлежностями. И, хотя мне известна коммерческая ситуация в этой частной торговой точке, захотел уточнить из первых уст.
Знакомлюсь с продавцом с толикой «зависти»:
— «Намоленное» хлебное место...
Пока рассматриваю ассортимент, Инна, которая уже четыре года приглядывает тут за товаром, жалуется «писателю», что «клиентура» из морга бесконечным потоком, за редким исключением, уходит мимо, по рекомендации санитаров — в пригородную деревню.
Бывшие фавориты ритуального бизнеса пытались отстоять свои позиции всеми доступными способами: писали в различные инстанции, прилагали фото- и видеодоказательства, которые свидетельствовали о, мягко выражаясь, нерациональном использовании рабочего времени то ли предпринимателями, то ли государственными санитарами. Тщетно.
Автору известно, что правоохранительные органы на самом деле разводят руками. Непонятно, по какой причине. То ли не хватает компетентности, то ли из-за других обстоятельств.
Проверить именно компетентность пинских сыщиков, следаков и прокуроров можно ещё с одним собеседником. И этот собеседник — в центральной городской больнице Пинска. По моей оперативной информации, персональная информация покойников утекает в коммерческие структуры устойчивым ручейком. Так ли это?
Секретарь приемной главврача (пока тот на видеоконференции обсуждает другие насущные проблемы) знакомит меня с главным программистом или сисадмином — Михаилом Андреевичем. Несмотря на то, что наши лица спрятаны под медицинскими масками, мы узнаем друг друга.
— Миша, только один вопрос, — обращаюсь я к человеку, которого рад видеть. — Как давно компетентные органы интересовались условиями хранения и доступа к медицинским картам, персональной информации больных?
— Может, лет шесть назад, — задумчиво вспоминает мой собеседник. — Тогда их вообще-то интересовало видеонаблюдение.
В ходе короткого разговора выясняется, что доступ к медицинской карте больного (или уже умершего) может получить любой доктор. Но мы с Михаилом в своё время, каждый — в свое, чтобы было понятно — не зря практиковались подключать шлейфы блоков питания к материнским платам, поэтому я на своём довольно примитивном уровне понимаю, что отследить «крота» в больнице не составит большой проблемы. Конечно, если этот зверек тут есть на самом деле. И если бы эта проблема на самом деле кого-то интересовала.
Надо упомянуть и разговор с молодой, но талантливой и подающей большие надежды журналисткой Александрой Приловской. Это она своим «акынством» взбудоражила провинциальный город. Тёзка тоже была предельно откровенна. В разговоре с коллегой удалось выяснить, что чиновникам прекрасно известна не совсем нормальная ситуация в ритуальной сфере услуг. Один из её собеседников из властных структур настойчиво предлагал ей «копнуть проблему» глубже. Тем не менее, райисполком почему-то сосредоточился на противодействии всего одной новой цивилизованной частной точке. Открытие новенького с иголочки объекта оказания услуг тормозят. Однако при этом такого рода услугу не предоставляет на постоянной основе никто — ни в городе, ни в районе.
Пинский райисполком прикрывается общественным мнением. И вот здесь дилемма, что первично — законность или обывательское мнение, подогреваемое завистью и непринятием всего нового? А может, у райисполкома какой-то другой интерес? Или не у руководства района, а в прокуратуре? Почему? Потому что Пинск — маленький город, где все «в узких кругах» друг друга знают. И когда супруга, к примеру, прокурорского работника обсуждает с подругами «перспективы» открытия того или иного объекта бизнеса, то это лишь говорит об уровне профессионализма служивых.

Новый загробный мир

Знакомлюсь сначала с Мариной, потом с Анжелой. Это их новостройку на стыке Галево и Пинска назвали «мрачной» и «не рекомендовали». В этой новостройке уже посуетились инспекторы пожнадзора и налоговой. Все их претензии устранены. Эти женщины тоже со мной откровенны. Не таясь, рассказывают, как «перешел» к ним бизнес, как стараются работать командой на результат, как вкладываются, как раньше было больше взаимопонимания между коллегами по бизнесу.
Мы поехали с Анжелой Павлухиной на «объект».
Хозяйка даже моментально исправила «прозрачность» ограждения. Готова сделать стоянку. Здесь всё изолировано и нет никаких «танцев с гробами». Есть и современный прощальный зал. Но на жильцов близлежащего дома наводят тоску скорбящие люди в черных платках... Momento mori - было очевидно для римских полководцев, возвращающихся с победой, но угнетает современного обывателя.
— Может быть, причина в том, что вы очень плотно работаете с санитарами городского морга? — задаю прямой вопрос. — Всё, чего хотят ваши коллеги — равные возможности в бизнесе.
— Мы работаем с моргом, — не скрывает Анжела Николаевна. — Другим, возможно, предоставляют информацию бригады скорой помощи. Все крутятся, как могут.
Лично мне понравилось в новом ритуальном объекте. И я пожелал им успехов.
Прощаясь с предпринимательницей, обратил внимание на её новенький белоснежный паркетник.
— Как впечатления от «Шкоды»? — спросил я в своей манипулятивной манере.
— Мне очень нравится, — ответила Анжела. — Длинная база, мягкая, устойчивая. Много общего с Ауди Q7, но гораздо дешевле. Эту свою, в средней комплектации, я взяла за 25 тысяч долларов.
Ритуальный бизнес — доходное дело. Такое же, как фармацевтика, строительство и другие. При условии, что занимаются этим делом профессионалы.
Подведу итог. Власть не в состоянии навести порядок в государственном учреждении — в морге. Там всё сложнее и запутаннее. А «прессонуть» частную точку куда привычнее и безопаснее.
Александр Игнатюк